Пары по фотоделу никогда особо интересными в нашем вузе не были. Но зато выполнение заданий было очень увлекательным. Мы с подругой в ту осень должны были фотографировать архитектуру. Однако день выбрали крайне неудачно. Небо заволокли тяжелые свинцовые облака, время от времени моросил дождь, а ветер беспрестанно гонял опавшие листья по тротуару. Но другого времени для съемки у нас не было (не помню уже по каким причинам) Мы взяли фотоаппараты и отправились фотографировать старую церковь на холме возле моста. Фотоработы получились с настроением: мрачные, зловещие и, как будто, старинные. Все серое, черное, грязно-желтое. Словом, в духе Тима Бартона. За церковью располагалось старое-престарое кладбище. Там хоронили служителей. Но уже почти 100 лет там никого не провожали в мир иной. Вид у кладбища был заброшенный и жуткий. И мы решили продолжить фотосессию там.
В итоге мы сильно промокли и замерзли, как цуцики. И настроение было поганейшее. Ощущение забвения, мысли о смерти, фантазии о том, что духам не нравятся наше присутствие – все это не очень-то радовало. И подруга пригласила к себе на чай, согреться и скинуть фотографии. Конечно же, я согласилась. Уже думала не об обликах призраков на фото, а о горячем чае с бубликами. И он превзошел все мои ожидания. Ведь я впервые попробовала чай каркаде. Ярко-вишневый, веселый цвет, после этого серого, как дым, кладбища!

Шла домой с работы усталая, руки замерзли без любимых перчаток, забытых в маршрутке. Люди вокруг так раздражали. Особенно, толстые тетки, которые так и норовили ударить меня корзинкой по коленке, спеша к колбасному отделу. И еще кассирша, у которой с ядовито-розовых губ медленно стекал жирный блеск, нанесенный уж очень щедро. «Надо же, как много его!» – пронеслось в голове. Свой собственный блеск пожалела бы – уж больно жадная эта Галина (я ее знаю, она постоянно лишнее что-то вбивает в чек и приходится тыкать ее в него носом, объясняя, что не покупала 6 пакетиков горячего шоколада, а не 8). А спустя минуту поняла, откуда эта «щедрость» — другой кассирши оказался такой же цвет губ. Галина одолжила, так одолжила! Нечего сказать! Ох, как все это действовало на нервы! Еще и не могла найти ключи от квартиры, позвонила и несколько минут ждала, когда откроют — все были заняты, видите ли! Готова была нагрубить всякому, кто откроет входную дверь.

Но впоследствии даже не помнила, кто из домочадцев ее открыл, потому, что на лестничную площадку выбежала она, маленькая, пушистая, с белыми усиками и очаровательным голоском. Потерлась о кеды, заглянула в пакет. Когда я села на стул в коридоре, чтобы разуться, она запрыгнула ко мне на колени и начала урчать, впиваясь острыми коготками в джинсы. И как-то все злоба ушла. Принялась гладить мою черную красавицу – Умку.